АРБАНАСИ

Венцеслав Константинов


      В нескольких километрах от старого престольного города Тырново, на высоком каменистом плато, склоны которого стремительно спускаются в низину, расположено село Арбанаси. Внизу, в овраге, течет река Янтра, а над скалами, словно средневековый замок, нависает Петропавловский монастырь. Если смотреть издали, Арбанаси похоже скорее на старинный город, образованный отдельными маленькими крепостями, которые можно взять только лишь штурмом. Дома в селе просторные, каменные, с высокими белыми сводами и небольшими окошками-бойницами, с толстыми дубовыми воротами, окованными железными круглыми украшениями. За неприступными стенами простираются зеленые сады, наполненные прохладой и мягкой тишиной. Здесь, обдуваемый свежими ветерками, человек может любоваться многочисленными цветами, озаренными последними лучами закатывающегося за холмы Тырнова солнца, наслаждаться яркой синевой, струящейся над селом, а в прохладных домах, в тени широких стрех, дышится легко, чувства словно отдыхают среди празднества красок, смягченных золотистыми вечерними отблесками каменных стен. В этом селе все сделано для услады тела и души. Защитить свою жизнь и одновременно создать для семьи интимный мир, совершенно отличный от мучительного и убийственного хаоса мира наружного, - такова идея, воплощенная в виде знаменитых арбанасских домов...

      Основанное бездомными албанскими переселенцами в начале османского нашествия на полуостров, еще в самом зародыше отмеченное печатью неуверенности, муки и насилия, Арбанаси крепко вросло в каменистые крутизны времени и выстояло благодаря своей исключительной стойкости, устремленным в глубь земли корням, из-за непреодолимой до слепоты жажды спасения среди окружающей разрухи... Постоянно находящееся под угрозой грабежей и чумы, с глазами, устремленными в подстерегающую смерть, село жило весело и зажиточно, быстро переживая беды примирением с очередным властителем, глубоко понимая всем сердцем, что каждый божий день - это подарок и грех прожигать его зря. Умелые в торговле, арбанасцы богатели так же быстро, как и нищали; золото и жемчуг были здесь в таком изобилии, что их нанизывали, согласно преданиям, на рогожные веревки. Крупные усатые мужчины с длинными волосами и в высоких фесках носили дорогие, доходящие до земли тулупы с подкладкой из лисьих шкур, с шелковыми шнурами и парчовыми петлями, украшались, как женщины, алмазами, рубинами и жемчугом. А арбанасские барыни, идя в церковь, брали с собой слуг, которые несли перед ними зеркала, чтобы щеголихи в преддверии божьего дома могли надеть на себя вынутые из шкатулок драгоценные украшения. И длинные связки золотых монет блестели в церковной полутьме, обвивая изнеженные шеи, переплетались на пышных грудях, опоясывали талии и сладостно охватывали бедра, утопая в свежей плоти. Созерцая всю эту красоту, сельский летописец - священник монастырской церкви "Святой Никола" воскликнул в своем дневнике:

      "Не могу молчать! Должен говорить, чтобы воспеть восхитительное Арбанаси, большое село в центре Болгарии, расположенное на возвышении. Оно блестит как зеркало во всей епархии. Местный воздух - пречистый, ветер - прохладный, а вода старого родника омолаживает сердца. Все, кто ее пил, хвалят и чем больше пьют, тем больше желают ее. Глаза человеческие разбегаются, видя очаровывающие окрестности села. Воздух насытен ароматом цветов и красок природы. Сердце ощущает благодать, потому что все чудно и дивно. Глаза устают глядеть на эти красоты, о которых ум должен размышлять, а язык рассказывать..."

      Слава о богатом селе разносилась по всему Загорью, возбуждая зависть и алчность. Ночную тишину Арбанаси часто нарушали дикие крики и выстрелы разбойничьих орд. Нападатели объезжали каменные стены-крепости, и били в огромные барабаны, чтобы испугать жителей, вынудить их бежать из села, оставив дома на разорение. Арбанасцы отчаянно защищались - и сейчас на воротах можно видеть следы пуль и турецких ятаганов. Многие, доведенные до отчаяния, бросали нажитое и уходили в Валахию, поклявшись более никогда не появляться на этой благословенной жизнью и смертью земле. Вот так село и колыхалось между мимолетной радостью и бесконечными страданиями год из года, пока в XVIII веке беспутные кирджалийские орды, озверевшие от чумы и голода, не сравняли его с землей. И пришел конец этому влюбленному в жизненную усладу селу, которое так и не смогло больше достигнуть своего прежнего расцвета.

      Уцелевшие до сих пор дома околдовывают невероятной архитектурой, пышной красотой резьбы по дереву и кованого железа, заставляют сердце трепетать при мысли о сладостном, расточительном бытии, царившем когда-то на этой земле. А под синими стрехами церквей все так же зеленеют надгробные плиты, обросшие мхом и папоротниками, смотрящие из травы словно глаза; на огородах все по-прежнему бормочут белые петухи, прохладный ветер шумит в листве, тихо желтеют плоды айвы... В красиво выполненных иконостасах священнодействуют скрытные летучие мыши, одинокие боги пламенных святых с нежными человеческими глазами, смотрящими с сумрачных стен, жаждут ласки.






- In: сп. "Курорты Болгарии", София, кн. 5, 1976.



© Венцеслав Константинов, 1976

| top | home | e-mail |

Created: 26.06.2009
 WEB Design © DarlSoft Workshop